Алексей Лихачёв занимает должность генерального директора Росатома, российской госкорпорации по атомной энергетике. В состав конгломерата входят более 300 структур, он насчитывает 250 000 сотрудников, работающих на всех стадиях ядерно-топливного цикла: от добычи урана до проектирования и строительства электростанций и эксплуатации единственного в мире флота атомных ледоколов, вплоть до управления отходами.

- Росатом занимает первое место в мире среди экспортеров ядерных реакторов. Как обстоит дело с вашим портфелем заказов?  

- Мы подписали контракты на 35 реакторов за рубежом, и 22 из них находятся в стадии строительства. Например, в 2019 году в Беларуси должен быть введен в эксплуатацию первый блок АЭС. Мы рассчитываем усилить свой портфель заказов. Например, ведем переговоры с Узбекистаном.

- Как вы объясняете свой успех за рубежом?

- Я вижу несколько причин. Первая из них связана с нашей историей. Мы развили сильную атомную отрасль, сумевшую преодолеть трудности. В 2000-х годах президент Владимир Путин принял решение об объединении всех предприятий атомной энергетики. Росатом - это единственная в мире интегрированная корпорация, которая охватывает все стадии ядерно-топливного цикла: от добычи урана, проектирования и эксплуатации электростанций и до обращения с РАО и ОЯТ. Наша международная стратегия основана на сотрудничестве с зарубежными партнерами. В каждом из наших проектов можно найти зарубежные комплектующие, в частности, французские. 

- Не рискованно ли помогать в строительстве АЭС странам, не имеющим культуры ядерной безопасности, таким как Египет или Кения?

- Страны, которые начали развивать атомную энергетику, это не только Египет и Кения. Например, мы реализуем проекты в таких странах, как Бангладеш, Турция и Беларусь. Во всех этих странах с бурно развивающейся экономикой потребление электроэнергии будет расти очень быстрыми темпами. Их правительствам приходится делать выбор между традиционными и экологически чистыми энергоресурсами, к числу которых мы относим атомную энергетику, не производящую выбросов парниковых газов. Ни Париж, ни Москва не могут помешать суверенному решению какого-либо государства о создании атомной отрасли.

Есть два условия, которые позволяют обеспечить безопасность реализации проектов в этих странах: надо выбирать проверенные на практике технологии, например, используемые на российских или французских АЭС, и обеспечивать прозрачность в отношении безопасности. К примеру, Беларусь провела стресс-тесты АЭС в соответствии со стандартами Европейской комиссии (ENSREG). МАГАТЭ также ведет обширную работу со странами-новичками, например, с Египтом. 

- Как вы выстраиваете партнерство с французскими компаниями?

- У нас много партнеров по всему миру, но особенно близкие отношения сложились с крупными французскими концернами, такими как EDF, Orano, Framatome или Schneider Electric. Обе страны - Франция и Россия - верят в будущее атомной энергетики. У нас также есть совместное предприятие с Alstom, которое выпускает турбины для российского рынка атомной энергетики и на экспорт, например, для Турции, Финляндии и Венгрии. Благодаря этим соглашениям, общий объем контрактов с нашими французскими партнерами составляет около 7 млрд евро. Доля французской атомной энергетики может достигать до 1 млрд евро на каждый энергоблок, построенный Росатомом, за счет контрактов на поставку оборудования.  

- В какой сфере вы сотрудничаете с концерном EDF?

- Мы успешно сотрудничали с EDF для продления срока эксплуатации блока № 5 АЭС «Козлодуй» в Болгарии. У нас богатый опыт в этой области и мы очень заинтересованы в вашей программе по продлению сроков эксплуатации и модернизации  атомных станций, в которую мы хотели бы внести свой вклад. Сейчас мы ведем переговоры по этому вопросу.

- Объясните, пожалуйста, в чем заключается новое соглашение, подписанное в эту среду с концерном EDF?

- Речь идет о важном соглашении о сотрудничестве в области НИОКР. Мы будем совместно работать над системами управления жизненным циклом атомных станций, а также над цифровизацией моделирования, аддитивными технологиями (путем печати 3D – прим. ред.) и над некоторыми вопросами, касающимися реакторов на быстрых нейтронах. 

- По каким темам вы сотрудничаете с Комиссариатом по атомной энергии?

- В ходе майского визита Эммануэля Макрона в Санкт-Петербург мы подписали стратегические документы с Комиссариатом по атомной энергии, которые охватывают широкий ряд вопросов. В частности, мы сотрудничаем по проектированию и испытаниям реакторов четвертого поколения – реакторов на быстрых нейтронах. Эта технология дает преимущество в виде возможности повторного использования топлива несколько раз, что сокращает потребности в хранении радиоактивных отходов. 

- В том, что касается классических реакторов, считаете ли вы, что будущее за реакторами малой мощности, например, 35 МВт (в 45 раз меньше мощности реактора EPR), которые вы установили на ПАТЭС?

- Мы единственная компания, создавшая плавучую АЭС. В настоящий момент она стоит у причала в Мурманске для загрузки ядерного топлива. Она будет введена в эксплуатацию в 2019 г. в Певеке, в Арктике. Эта АЭС оборудована двумя реакторами мощностью 35 МВт каждый и будет обеспечивать энергоснабжение очень удаленного района. Думаю, что миру не обойтись без этих малых модульных реакторов мощностью от 30 до 300 МВт, которые легко перевозить с места на место. Для Росатома это важный рынок сбыта. Мы ведем переговоры с рядом стран, имеющих очень протяженное побережье, как, например, Индонезия, о поставках АЭС этого типа. 

- Значит, реактор большой мощности типа EPR уже вышел из моды?

- Они являются взаимодополняющими, и я радуюсь успехам наших французских партнеров. Спрос на реакторы большой мощности не прекратится, особенно в России или во Франции.
Источник: Le Figaro Online (перевод с французского)
Алексей Лихачёв: «Мир не сможет обойтись без малых ядерных реакторов»
Алексей Лихачёв: «Мир не сможет обойтись без малых ядерных реакторов»